Ненависть к альтернативам докатилась до молока

Агрессия ко всему «альтернативному» не только противоречит идеалам свободы, но и опасна для здоровья.

-

Расстроили меня тут некоторые коллеги рассуждениями о недопустимости альтернативного молока и мяса. Мол, это все для экошизы. Но хочется спросить: а как же ваши демократические идеалы? Не решай за людей — предложи выбор.

Один коллега выражает обеспокоенность и недоумение по поводу «навязываемых нарративов» и «большевистских экспериментов» — и противопоставляет им «здоровый человеческий консерватизм» и «понятных мужиков». Конечно, совместить в одной фразе гастрономические предпочтения и политические тенденции, а заодно и гендерные роли притянуть — значит точно привлечь внимание публики. Но позвольте предложить альтернативный взгляд на эти явления.

Начнем с молока. Привязанность к «настоящему» молоку, пахнущему коровой, понятна и даже вызывает легкое умиление. Однако появление овсяного, миндального или соевого молока не является прихотью или заговором. Это ответ на реальные проблемы и потребности людей: непереносимость лактозы, аллергия на молочный белок, этические соображения (веганство), стремление к более экологичному потреблению (производство животного молока и мяса действительно оказывает значительное влияние на окружающую среду, включая выбросы метана).

Называть альтернативное молоко или мясо ненастоящими или поддельными неправильно. Это просто другие продукты, имеющие свои вкусовые качества и питательную ценность, а их стоимость определяется рыночным спросом, затратами на производство и позиционированием. Ассоциации с соевыми куколдами — это эмоционально окрашенный ярлык, не имеющий отношения к свойствам самого продукта и мешающий объективному восприятию.

Попытки связать появление этих продуктов с «приходом к власти президенток и прочих типа Каи Каллас» тоже совершенно нелогичны. Диверсификация рынка питания и глобальные политические процессы — это явления разного масштаба и природы. Навешивание ярлыков «токсичности» или «несуразности» на женщин-лидеров, таких как Кая Каллас или Анналена Бербок, а также на активистов вроде Греты Тунберг, — дурной тон. Политические деятели оцениваются по их программам и действиям, а не по гендерной принадлежности или внешности. Тунберг, например, выражает обеспокоенность части общества по поводу климатических изменений — это реальная проблема, подтвержденная научными данными, а не «навязываемый нарратив» большевиков.

Понятие «нормальности» исторически и культурно изменчиво. То, что кажется «нормальным» и «традиционным» сегодня, когда-то могло быть революционным или неприемлемым. Сводить «здоровый человеческий консерватизм» исключительно к рациону питания или гендерной принадлежности политиков — значит игнорировать глубину этой идеологии, которая подразумевает бережное отношение к традициям, но также и адаптацию к меняющимся условиям.

Сравнение современных тенденций (гендерная идентичность, экологические проблемы, веганство) с «большевистскими экспериментами» — это гиперболизация. Большевизм основывался на насильственном изменении общественного строя и тоталитарном контроле. Современные же дискуссии о разнообразии, экологии или питании являются результатом общественного диалога, научных исследований, развития этических норм и осознанного выбора миллионов людей, а не принуждения. Эти «нарративы» не навязываются, а формируются в сложном взаимодействии научных открытий, социальных движений, медиа и личных предпочтений.

Мир не стоит на месте, и попытка удержать его в неизменном состоянии обречена на провал. Человеческая природа — это сложная совокупность биологических, социальных и культурных факторов, которая постоянно эволюционирует и адаптируется. Разнообразие в питании, образе жизни, политических взглядах, гендерных ролях — это характеристика современного мира, а не признак его «токсичности» или «болезни».

Вместо поиска «большевистских экспериментов» в новых тенденциях, возможно, стоит взглянуть на них как на отражение сложных процессов глобализации, развития технологий, роста осведомленности и изменения ценностей. Диалог, основанный на уважении к различным точкам зрения и готовности понять мотивы других, является более продуктивным путем к «нормальному миру», чем категоричное отторжение всего, что не вписывается в привычную картину.

Для меня давно нет никакой проблемы в сравнениях метросексуалов и тех, кого традиционно называли «мачо». И нет ничего хорошего в ток-шоу, где различные мастерицы кричать ртом извергают сентенции о том, что «от мужика должно пахнуть мужиком» (это чем конкретно, интересно?), и в разговорах о политике, где всерьез рассуждают в духе «да, нацик немного, но зато футбольный фанат и настоящий мужик».

А что касается продуктов, я когда-то пробовал соевое мясо. Грамотно приготовленное, оно может быть вполне вкусным. Потом вернулся к тому, что некоторые называют стандартным (хотя в мире нет стандартов). Но для меня это не может коррелировать с понятием «мужик/не мужик». Каждый свободен делать выбор.

Мне очень нравится, что мои студенты смотрят на все более широко. Я пришел на семинар с чемоданом (надо было потом сразу лететь в Питер). Иные сверстники рассказывали мне, что цвет чемодана «не мужской», и я его немного стеснялся. Но студенты успокоили: «НН, нет мужских цветов и женских — это прошлый век». Я с тех пор на всех заправках из крышечек для кофе среди белых, черных и розовых всегда выбираю розовую — просто чтобы показать, что у меня как у современного человека вообще не может быть гендерных предрассудков.

Человек, который не признает за другими право выбирать что-то альтернативное, требует это все позапрещать к чертовой матери, вообще не может считаться гражданином с ценностями. Хочет кто-то «Колу» всех видов — ради бога. Хочет кто-то пить «Тархун» за 17 рублей — да пусть пьет!

А уж о терминах, по-моему, давно договорились. На пакете альтернативного молока ведь прямо сверху написано: «Не-молоко». Никто никого в заблуждение не вводит. Так что не вижу тут предмета для дискуссий, а тем более — для политизации.

Николай Яременко, главный редактор ИА «РосБалт», доцент Финансового университета

Выстрел во Франции. Павел Дуров проникся конспирологией

Довольно экстравагантное поведение Павла Дурова уже мало кого должно удивлять, но владельцу Telegram все же регулярно удается оказываться в центре внимания.

Мир, понятный лишь при биполярном расстройстве

В том, что происходит сегодня, важную роль играет один рудимент советской идеологии, засевший в головах многих людей.

Россиян «хотят пронумеровать». В чем опасность и в чем благо?

Инициатива Госдумы по интеграции медицинского полиса ОМС и СНИЛС с номером телефона — это шаг к созданию универсального цифрового идентификатора гражданина. В мире, где цифровизация пронизывает все сферы жизни, идея унификации идентификационных данных давно назрела. Зачем нам множество отдельных номеров (ИНН, СНИЛС, ОМС, паспорт), если можно использовать один легко запоминающийся ключ к нашей цифровой личности?

Суверенный Рунет — уже скоро. А вы готовы к изоляции?

Два события произошли почти одновременно: депутат Чепа заговорил о возможном отключении интернета при вмешательстве в выборы, а правительство подписало постановление, которое делает такое отключение законным. Это не совпадение.

Культ силы: каковы вожди — таково и общество

Всем известно, что ребенок формирует собственные модели поведения, прежде всего наблюдая за своими родителями. Нередко люди проявляют насилие к другим именно потому, что в их семье это было привычным делом. Сделал что-то нехорошее в детском саду — получил по мягкому месту; наблюдаешь ссору у родителей, видишь ее разрешение — слезы и синяк под глазом у матери. В итоге дети, впитывая деструктивные модели поведения родителей, впоследствии зачастую активно проецируют их и в рамках собственной жизни.