
Были в XIX веке в славном генерал-губернском городе И. триумфальные ворота. Да не одни, а целых две штуки.
Первые ворота, прозванные Московскими, заложили в 1811 году – то есть, еще до начала Отечественной войны с Наполеоном. Долгостройничать в принципе не стали. В 1813 году – после победы над Наполеоном на нашей территории, но до победы над Наполеоном на его территории – ворота были построены. И распахнуты. Никаких дверей для распахивания ворота, впрочем, не предполагали, представляя собой толстую арку с помещениями, поэтому «распахнуты» в данном случае это метафора. Московские ворота прожили 115 лет и были разобраны в 1928 году, причем, не по причине большевистского неприятия царского прошлого, а по причине возраста и полной негодности.
Вторые триумфальные ворота были прозваны Амурскими, поставлены были в 1858 году в ознаменование подписания Айгунского мира с Китаем – договора, традиционно считающегося у нас одним из важнейших дипломатических успехов России на восточном направлении. Более чем векового рекорда продолжительности существования, поставленного Московскими воротами, Амурские ворота не повторили. В те же самые 1920-е новая власть снесла и их – по причине все той же обветшалости.
В 2011 году под руководством губернатора Мезенцева, ныне почти всеми любимого, а тогда почти всеми осмеиваемого (за спиной и исподтишка, конечно же), Иркутск праздновал свое 350-летие. Так вот был в том недавнем, хотя уже и порядком подзабытом юбилее один момент, который уж точно забыт и в котором обнаруживает себя некая «имперская философия» города Иркутска. Об этом моменте мне и хотелось бы вспомнить.
Власти собирались восстановить к юбилею как Московские, так и Амурские ворота.
Попытаемся коротко осмыслить имперское качество обеих сооружений. Ворота – архитектурное сооружение на путях следования, пусть и декоративное, как в данном случае – символ пространственной открытости империи и неусыпного контроля за передвижением в этом самом пространстве. Захотим – откроем ворота. Захотим – закроем. Важнейшие пространственные скрепы империи это ее центр, столица, и ее границы, чаще всего подвижные (фронтир, как сказали бы американцы), ведь империя всегда готова к очередному броску с переворотом, всегда готова прибрать любую порцию пространства, о чем лишний раз напомнил пару лет назад президент Путин-Таврический. Имперский центр в Иркутске был представлен Московскими воротами (пусть и столицей той империи был Петербург). Имперский фронтир был представлен Амурскими воротами. Не случайно на них было выведено: «Дорога к Великому океану». Одни ворота символизировали прочный центр, другие - вектор движения (по экспоненте вплоть до морских пределов). Великая империя отражалась в городе Иркутске во всей полноте своей мощи и логики.
И вот вроде бы пришла пора эту мощь и логику восстановить. Однако юбилейных денег в 2011 году хватило только на одни ворота. Я не знаю подробностей насчет того, как именно происходил начальственный выбор между имперским центром и имперским фронтиром. Могу, впрочем, предположить, что выбор был сделан быстро и без особых сомнений. Было бы удивительно, если бы в гиперцентрализованной стране выбрали фронтир, а не столицу. Именно поэтому Московские ворота были реконструированы (на Нижней Набережной), а Амурские ворота остались дожидаться своего часа.
Эх, не я выбирал. Не со столиц, а с дорог должна начинаться городская жизнь в наши времена, столь славные крушением всяческих иерархий. Ну что поделать? По-своему, по старинке мыслило начальство. Поэтому остались мы в городе Иркутске с Москвой, но без Великого океана. (без)Образно говоря, в роскошной шапке, да с голой задницей.

Нынешний мировой конфликт пролегает не по национальным границам, хотя внешне все выглядит именно так. Но на самом деле это столкновение двух диаметральных проектов будущего — глобального «по Швабу» и MAGA в любой его интерпретации.
С каждым днем крепнет ощущение, что business-friendly Дональд Трамп при сохранении своих нынешних подходов может принести экономике США результат прямо противоположный обещанному в ходе предвыборной кампании.
После письма Зеленского Трампу и выступления президента США в Конгрессе мощный приток конспирологии в соцсетях сошел на нет. Хотя напряженность сохранилась, стремление сторон к продолжению переговоров очевидно.
Причина нежелания существенной части соотечественников ясно и четко осознать окружающую реальность не в том, что «народ» изначально не тот и его когнитивные функции имеют какой-то врожденный дефект.
В жизни иногда такое бывает: перемещался человек с места на место, искал лучшей доли — в учебе, работе, карьере, — а в определенном возрасте решил свой опыт обобщить, итоги подвести. Ну, например, чтобы с внуками поделиться, оградить их от повторения своих ошибок. И вот с высоты прожитых лет он говорит о том, что зря оставил родной городок — мол, надо было там учиться, реализовываться, а меня зачем-то в столицы потянуло.
|