Маркетплейсы и их скидки под всеобщей атакой. Почему?

Заявления ФАС о необходимости найти баланс в споре между банками и маркетплейсами — это, конечно, пример высокого искусства риторической эквилибристики.

-

Само ведомство демонстрирует чудеса гибкости, настаивая на равном доступе к клиенту для всех финансовых игроков, но эта гибкость почему-то носит крайне избирательный характер.

Взять, к примеру, известную экосистему «Яндекса», которая давно и прочно превратилась в фактического монополиста на рынке услуг такси. Эта структура не просто заняла доминирующее положение, но и полностью перекроила рынок под свои нужды, в том числе создав условия, способствующие массовому привлечению мигрантов.

Однако этот очевидный перекос, кажется, никого в ФАС не смущает. Более того, действует мораторий на проверки IT-компаний, что позволяет таким гигантам чувствовать себя совершенно спокойно. Все это укладывается в знакомую до боли логику «вы не понимаете — это другое», когда правила игры применяются к одним и совершенно игнорируются по отношению к другим.

Особенно примечателен тезис о том, что скидки не должны превращаться в «механизм скрытого субсидирования». Сразу возникает вопрос: а что насчет открытого? И почему фокус внимания направлен именно на маркетплейсы, которые пытаются выстроить внутреннюю экономику?

Существуют такие инициативы, как «региональные витрины» на том же Wildberries. Благодаря им мелкие локальные производители получают уникальную возможность выйти на всероссийский рынок. Речь идет о товарах, которые в иных условиях никогда бы не покинули пределы своего региона.

Маркетплейс, вкладываясь в это, разумеется, стремится создать собственную экосистему, что вполне логично для любого коммерческого предприятия, которое не претендует на статус волонтерской организации. Почему же ФАС так беспокоит именно финансовая политика маркетплейса, но при этом служба не задается вопросом о соблюдении обязательств по представленности местных брендов на полках крупных федеральных ритейлеров? Там проблема отсутствия «равных условий» стоит куда острее.

Тема равенства продолжается и в требовании обеспечить одинаковые условия для всех платежных инструментов. Звучит справедливо, но и здесь реальность расходится с декларациями.

Например, в одной из крупнейших федеральных сетей аптек уже более полугода сотрудники на кассе настойчиво просят покупателей расплачиваться не банковской картой, а через Систему быстрых платежей. Очевидно, что сеть таким образом оптимизирует свои издержки на эквайринг, создавая преференции для одного конкретного способа оплаты. Однако в этом случае мы не слышим громких заявлений от антимонопольного органа о нарушении баланса интересов. Видимо, этот случай подпадает под ту же категорию «другого».

Разумеется, все эти вопросы и замечания носят в большей степени риторический характер. Как уже неоднократно отмечалось, в последнее время развернуто масштабное и системное наступление на экономику маркетплейсов. Сложно с уверенностью говорить о конечных целях этой кампании, но складывается ощущение, что государство входит в тот этап своего развития, когда управлять крупными, централизованными структурами ему гораздо удобнее, чем иметь дело с многообразием «микрономики». Эта среда, включающая в себя онлайн-площадки, самозанятых и мелких производителей, обладает слишком большой степенью свободы и плохо поддается тотальному контролю и масштабированию процессов.

В этом стремлении к упрощению и централизации взгляды государства удачно совпадают с интересами представителей «традиционной торговли», которые видят в маркетплейсах прямую угрозу своему положению.