Новая стратегия российского бизнеса: «тактическая нищета»

Российские компании всё чаще говорят о сложной экономической ситуации и невозможности повышать зарплаты сотрудникам. При этом стиль жизни собственников бизнеса нередко остаётся прежним. О том, что стоит за этим противоречием и как подобная стратегия отражается на рынке труда, abnews.ru рассказал научный сотрудник Лаборатории исследований рынка труда Павел Травкин.

-

В деловой среде всё активнее используется подход, который в публичном поле получил название «тактическая нищета». Речь идёт не о реальной финансовой катастрофе, а об управленческой модели, при которой работникам транслируется образ кризиса — с урезанием бонусов, отказом от индексации, переводом на сокращённый график. При этом вне корпоративных отчётов владельцы компаний продолжают вести привычно обеспеченный образ жизни — путешествовать, инвестировать в недвижимость и пользоваться дорогими активами.

По сути, «тактическая нищета» — это имитация бедственного положения как инструмент оптимизации затрат. Как подчёркивает Павел Травкин, сама по себе такая тактика не является чем-то принципиально новым.

«Если бизнесу нужно сократить расходы, он может сделать это десятками способов. Апелляция к тому, что “на рынке всё плохо”, — один из самых старых и проверенных. Его применяли множество раз и раньше. Ключевым фактором здесь остаётся макроэкономическая политика, прежде всего решения Центробанка. Если экономика будет охлаждаться, спрос и зарплаты действительно могут снизиться. Если же ставка начнёт падать быстрее, оживится спрос на товары, услуги и рабочую силу», — объясняет эксперт.

При этом рынок труда, по словам Травкина, остаётся крайне неоднородным. Высокий спрос сохраняется на рабочих специалистов, а также на редких и высококвалифицированных профессионалов — тех, кого бизнес считает критически важными.

«Именно такие сотрудники обеспечивают рост, инновации и конкурентоспособность. С одной стороны, компании стараются минимизировать издержки. С другой — эта стратегия несёт риски: падает мотивация, растёт текучесть, возникают репутационные потери», — отмечает он.

Для большинства работников подобная ситуация означает замедление роста доходов, ограниченные карьерные перспективы и рост неопределённости.

«Возможно, это попытка объяснить людям, что сейчас “всё непросто” и поэтому зарплаты не растут так быстро, как ожидается. Но в реальности рынок труда меняется гораздо быстрее и сложнее, чем кажется на первый взгляд», — резюмирует Травкин.

Уникален ли этот подход в мировом масштабе?

С точки зрения мировой практики «тактическая нищета» вовсе не является исключительно российским изобретением. Аналогичные модели регулярно используются и в развитых экономиках — от США до стран ЕС.

Во время периодов неопределённости компании по всему миру:

• апеллируют к «сложным временам», даже имея финансовый запас;

• замораживают зарплаты при сохранении дивидендов и бонусов топ-менеджмента;

• переносят риски с капитала на труд, снижая нагрузку на собственников;

• используют кризисную риторику как инструмент управления ожиданиями персонала.

Разница чаще всего заключается не в самой тактике, а в институциональной среде. В странах с сильными профсоюзами и прозрачной отчётностью бизнесу сложнее долго удерживать разрыв между публичным «кризисом» и реальным финансовым положением. Там подобные стратегии быстрее приводят к конфликтам, утечке кадров или репутационным потерям.

Таким образом, «тактическая нищета» — это универсальный управленческий приём, характерный для периодов экономической турбулентности. Его эффективность краткосрочна, а цена в долгосрочной перспективе — доверие сотрудников и устойчивость человеческого капитала.