«Дело о квартире Долиной»: справедливость победила… однажды?

Казалось бы, налицо торжество справедливости: «злой рэкетир» в образе бабки-скамщицы побежден, добросовестный приобретатель получил свое, законность восстановлена.

-

Однако, зацикливаясь на хеппи-энде этой конкретной истории, мы рискуем упустить главное. Данное дело — не решение системной проблемы, а политико-правовой спектакль. Государство в лице своих судебных инстанций разыграло классический прием, знакомый по анекдоту «заведи козу — продай козу». Сначала низовые суды выносят откровенно сомнительное решение, грубо нарушающее не только букву, но и дух права.

Это вызывает закономерный общественный гнев. Но направлен он — и это ключевой момент — не на порочную судебную систему, порождающую такие вердикты, а на конкретного «богатого и знаменитого» истца. Общественность бунтует не против правосудия, а против Долиной, которая, по сути, лишь одна из сторон в конфликте.

И тогда на пике напряжения в игру вступает «спаситель» — Верховный суд. Он отменяет абсурдные решения, давая гражданам сладостное ощущение: «система работает, справедливость восторжествовала!» Напряжение сброшено, вера в верховенство права укреплена.

Но цена этого спектакля была слишком дорогой. Мы радуемся «правосудию с яйцами», но фундаментальная проблема остается нерешенной. А она — в чудовищном дисбалансе и правовой неопределенности, которые убивают доверие на рынке. Схемы, где пожилые люди, часто действительно введенные в заблуждение мошенниками, через суды отнимают уже проданное и заселенное жилье у добросовестных покупателей, стали рутиной.

И здесь система дает сбой. Покупатель теряет и квартиру, и деньги, так как механизм реальной реституции не работает против бабушки, для которой это «единственное жилье», неприкосновенное для взыскания. Служба судебных приставов бессильна. В итоге мошенники получают деньги, бабушка — обратно квартиру, а законопослушный гражданин — улицу и долги.

Но есть и второй, еще более разрушительный аспект — правовая дыра в виде формулы «меня ввели в заблуждение третьи лица». Ее субъективность и размытость открывают двери для чудовищного произвола. Сегодня так можно оспорить многомиллионную сделку с недвижимостью, а завтра — отказаться платить за обед в ресторане, заявив, что тебя заманили туда хитрые официанты. Рынок рушится, если в его основе не лежит незыблемость добросовестно заключенной сделки. Покупатели и продавцы перестают доверять друг другу, а главное — перестают доверять суду как гаранту.

Поэтому дело Долиной — не повод для оптимизма, а громкий сигнал о давно назревшей правовой реформе. Хорошо, что в этом единичном случае суд не пошел на попятную. Но это точечный ремонт, пока все здание трещит по швам. Нужны не героические судьи, а недвусмысленные законы. Необходимо четкое определение «добросовестного приобретателя» и максимальное сужение оснований для оспаривания сделок с его участием. Требуется создание реального механизма реституции, включая возможность взыскания убытков с государства в случае, если виновный неизвестен или несостоятелен, а «единственное жилье» продавца неприкосновенно.

И наконец, жизненно важна жесткая процессуальная детализация понятия «введение в заблуждение», перекладывающая бремя доказывания на того, кто на это ссылается, и минимизирующая риски для контрагента.

Без этих шагов мы будем и дальше получать редкие «победы справедливости» для медийных персон на фоне тотального бесправия обычных людей. Рынок будет де-факто криминализирован, а доверие продолжит исчезать.

Суд по делу Долиной — еще не финал, а лишь яркое вступление к дискуссии, которую власть обязана вести, если хочет сохранить основы правового поля для экономики.

Илья Гращенков, политолог, Rosbalt.ru